Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

— Передохнуть? Гарри, до экзаменов осталось всего… — она осеклась, заметив сердитый взгляд миссис Уизли, и тут же вернулась к отчитыванию Рона, понизив голос до сердитого шепота. — Вы ведете себя совершенно безответственно!

Тем временем в центре стола все внимание было приковано к Сириусу. Блэк вальяжно раскинулся на своем стуле. Он демонстративно громко смеялся над какой-то историей Кингсли, небрежно крутя в длинных пальцах кубок с вином, но его жесты были резкими, почти дергаными.

Когда Римус спокойно сел неподалеку и потянулся за кувшином с тыквенным соком, Сириус перевел на него взгляд и язвительно протянул:

— О, наш уважаемый профессор решил присоединиться к простым смертным. Я уж думал, ты до вечера будешь читать лекции о морали и заваривать целебные отвары.

За столом на секунду повисла неловкая тишина. Молли Уизли неодобрительно поджала губы, с грохотом опустив на стол сковороду с картофелем.

— Я просто помог Лилит освоиться, Бродяга, — ровным, абсолютно миролюбивым тоном ответил Римус, накладывая себе порцию. Он мастерски проигнорировал колкость друга, и это взбесило Сириуса еще больше.

— Конечно, помог. Кто бы сомневался, — Сириус картинно закатил глаза, откидываясь на спинку стула. В этот момент он был похож не на закаленного жизнью мага, а на капризного, обиженного юношу, у которого отобрали любимую игрушку. — Ты же у нас голос разума. Сама ответственность. Только не забывай, Лунатик, что в этом доме хозяин все еще я.

Гарри на другом конце стола напрягся, тревожно переводя взгляд с крестного на Люпина. Рон даже перестал жевать, уставившись на взрослых круглыми глазами.

Римус отложил приборы и наконец поднял голову. В его глазах мелькнула тень тяжелой усталости, но он не поддался на провокацию.

— Никто в этом не сомневается, Сириус, — мягко, почти снисходительно произнес он.

От этого спокойного, снисходительного тона — словно взрослый успокаивал разбушевавшегося подростка — Сириус скрипнул зубами. Блэк резко поставил кубок на стол, расплескав немного красного вина на скатерть, и отвернулся. Он начал нарочито громко расспрашивать Тонкс о ее патрулировании, всем своим видом демонстрируя полную незаинтересованность и в Люпине, и в его подопечной.

Лилит, незаметно попивая сок, наблюдала за этой сценой. Она слишком хорошо умела читать людей и ясно видела то, что скрывалось за агрессивной бравадой Блэка — уязвленное эго и глубокую, неконтролируемую детскую обиду.

За столом повисла та самая вязкая, неловкая пауза, когда все старательно делают вид, что ничего не произошло, но аппетит почему-то пропадает.

Гарри, сидевший по диагонали от Лилит, тихо вздохнул. Он ненавидел, когда Сириус и Римус ссорились, и прекрасно понимал, как неуютно должно быть новенькой в самом центре этого негласного конфликта. Поймав спокойный взгляд Лилит, Гарри попытался ободряюще улыбнуться и чуть подался вперед.

— Молли готовит лучшую запеканку во всей Англии, — негромко произнес он, кивнув на дымящееся блюдо перед ней. — Серьезно, если Рон доберется до нее первым, нам останется только подливка. Ты успела положить себе?

Лилит перевела на него внимательный взгляд. Она уже привыкла к этой суете и воспринимала хаотичную, шумную кухню как нечто совершенно естественное и безопасное.

— Успела, спасибо, — ответила она, чуть приподняв уголки губ. — И, кажется, Гермиона пока надежно блокирует Рону доступ к добавке.

Гарри усмехнулся, бросив быстрый взгляд на друга, который как раз пытался незаметно стащить кусок пирога под суровым взором Гермионы.

— Это ненадолго. У Рона врожденный иммунитет к лекциям во время еды. Как тебе вообще… ну, весь этот хаос? Не слишком утомляет?

— Напротив, — Лилит пожала плечами, отрезая кусочек запеканки. — В этом есть своя стабильность. Гораздо лучше, чем абсолютная тишина.

Их легкий разговор немного сгладил углы, но атмосфера во главе стола все еще оставалась тяжелой. Сириус мрачно гипнотизировал взглядом пятно пролитого вина на скатерти, демонстративно игнорируя попытки Тонкс перевести тему на последние сплетни из Министерства.

Фред и Джордж, сидевшие по обе стороны от Лилит, синхронно переглянулись. Этот безмолвный братский обмен мыслями длился ровно секунду. Джордж неуловимым движением фокусника вытащил из кармана мантии крошечный, мерцающий шарик и метким щелчком отправил его прямо в центр винного пятна перед надувшимся Блэком.

Шарик беззвучно растворился. Секунду ничего не происходило. А затем пролитое вино вдруг громко зашипело, пошло пузырями и стремительно оторвалось от скатерти, превратившись в стайку крошечных, пузатых бордовых дракончиков.

Они с тонким писком взмыли в воздух, захлопали полупрозрачными крылышками и принялись хаотично кружить над головой Сириуса, выдыхая вместо пламени крошечные мыльные пузыри, пахнущие виноградом.

Один из дракончиков плюхнулся Сириусу прямо на нос и звонко лопнул, оставив на коже забавное розовое пятнышко.

Рон поперхнулся тыквенным соком. Тонкс заливисто расхохоталась, чуть не опрокинув свой стул. Даже профессор Люпин не сдержал тихой, искренней улыбки, пряча лицо за кубком.

Сириус скосил глаза на свой нос, затем перевел взгляд на порхающих вокруг него винных дракончиков. Его губы дрогнули. Он попытался сохранить суровый, обиженный вид, но против воли фыркнул, и этот звук прорвал плотину. Блэк рассмеялся — хрипло, раскатисто, отмахиваясь от мыльных пузырей.

— Уизли! — крикнул он сквозь смех, шутливо грозя близнецам кулаком. — Я вам это припомню!

— Всегда к вашим услугам, Бродяга! — хором отозвались Фред и Джордж, сияя от нескрываемой гордости за удавшуюся шалость.

Джордж повернул голову к Лилит и лукаво подмигнул. Лилит тихо, тепло рассмеялась вместе со всеми. Грозовая туча, нависшая было над кухней, рассеялась без следа, уступив место обычным, уютным домашним посиделкам.

После ужина дом на площади Гриммо постепенно погрузился в ленивую вечернюю дрему. Кингсли и Тонкс отбыли в Министерство, миссис Уизли умчалась наверх проверять, не завелись ли в пустых спальнях новые докси, а молодежь оккупировала гостиную на втором этаже.

Фред, Джордж, Рон и Гарри с азартом резались во Взрывные-котелки, сидя прямо на выцветшем персидском ковре. Гермиона, устроившись в кресле, пыталась читать, то и дело вздрагивая от громких хлопков опаленных карт.

Лилит сидела на подлокотнике дивана, расслабленно наблюдая за игрой. Внезапно ее взгляд упал на дальний, слабо освещенный угол гостиной. Там, в глубоком вольтеровском кресле, укрывшись пледом, сидел Римус Люпин. Он читал какой-то потрепанный фолиант, делая пометки на полях куском пергамента, и в свете единственной свечи его